Он начинал незначительной фигурой на стороне Гугенубера, но даже в этом позволил себе усомниться. Использовать его в своих интересах мог кто угодно, и пока он ничего не знал о происходящем за спиной. Извлечь пользу для себя? – ему оставалось надеяться на это. И еще на то, что когда-нибудь удастся узнать, есть ли у него союзник среди странных сил, правивших Кобаром, надежно отгородившись от мира завесой тайн.

Сенор долго смотрел на тени, бегущие по поверхности магического шара, а потом перевел взгляд на собственное перевернутое отражение в зрачке голубого глаза Хозяина Башни. Он не понимал, что заставило Гугенубера преподнести ему этот подарок. Если, конечно, это был подарок, а не ядовитая приманка. Но и в этом случае темными оставались помыслы и пути стоявшего перед ним существа.

Сенор почти уже не сомневался в том, что виденный им ребенок – он сам, и тогда умершая три дня назад женщина могла быть его матерью, по каким-то причинам вынужденной расстаться с ним, когда он пребывал в нежном возрасте. Но что это были за причины? И почему сам Сенор ничего не помнил об этом? От этих вопросов шла кругом голова...

Он стал думать о том, имел ли Хозяин Башни Зонтаг отношение к его рождению, но потом счел это слишком маловероятным и поспешно прогнал эти мысли прочь.

Вместо этого он вспомнил, как поздним вечером третьего дня у самых дверей своего дома услышал тихий стон. Держа руку на рукояти меча, Сенор двинулся вдоль стены и, завернув за угол, увидел женщину, лежавшую на животе в углублении почвы. Ее сознание было мутным, как горизонт в дождливый день, и к Сенору пришли лишь отражения угасания и боли.

Плотоядные побеги изгороди уже протянулись к ней и кое-где оплели незащищенные части рук и ног, вцепившись в кожу листьями-когтями.

Но не это являлось причиной ее тяжелого состояния. Женщина лежала в черной луже, и это почти наверняка была кровь.

Сенор слишком хорошо знал мир Кобара, чтобы сразу броситься к умирающей, – за свою недолгую жизнь он видел и куда более изощренные ловушки. Глаза его медленно ощупывали изгородь, крышу дома, улицу и саму жертву; ноздри трепетали, пытаясь уловить чужой запах, сознание перебирало все темные закоулки в поисках враждебных отражений.